Тел. +7 (3852) 62-85-98
Сот. +7 963 505 0241
Сот. +7 913 213 5774
Адрес: 656031, Барнаул,
ул. Молодежная, 39
Skype: alt-guide
E-mail: info@altai-guide.ru
ICQ:  606032270 — Мария
Схема проезда (карта)

ГлавнаяСтатьиАлтайский шаманизм

Алтайский шаманизм

Этнография об алтайском шаманизме.

Важно понимать, что шаманизм — это не просто вера в духов. Шаманизм — это магическое учение о способах осознанного и целенап­равленного взаимодействия с духами. Духи не часто открывают чело­чку свое присутствие и довольно редко стремятся проявить свои намерения. Значит, человек сам должен обращаться к ним. Но добиться постоянного и ярко выраженного контакта с духами могут лишь их избранниками — шаманы. Шаман становится магом и волшебником только во время камлания, лишь тогда, когда он призывает к себе всю свою дружину духов. После камления, когда духи покидают шамана, он превращается в самого обычного человека, и его уже ни о чем не спрашива­ют. Так и огонь может стать божеством От-ана, а может – «приспособлением для приготовления пищи и сушки одежды в туристском походе». Гора может быть суровым и справедливым духом Ту-ээзи, а может — огромным куском гранитной массы. В родинке может проявиться живительная сила хозяина вод Су-ээзи, но он может быть просто од­ним из источников питьевой воды. Алтай одновременно и нагроможде­ние гор с протекающей на них жизнью, и великое божество Алтай-ээзи. Все зависит, в основном, от двух обстоятельств. Во-первых, одухот­ворены ли данные огонь, гора, источник, озеро, местность. Имеют ли они хозяина. Во-вторых, верит ли человек в духов. Если верит, то он на­чинает чувствовать и замечать их присутствие. Затем человек создает свой подход с духами, состоящий из примет и поверий, молитв и алкышей, обрядов и ритуалов, особенностей поведение и т.п.

Таким образом, основу шаманизм составляет народное мировоззрение, наполненное мифическими представлениями о связях человека со стихийными силами природы. По данным археологии шаманские ритуалы практиковались в Сибири еще в эпоху неолита и в бронзовом веке. Местные истоки сибирскою шаманизма не вызывают сомнений. В отличие от большинства религиозных учений, созданных тем или иным основателем и его последователями, шаманизм сложился естест­венным, историческим путем. На определенном этапе отражения мира в сознании людей образ мифической Вселенной стал настолько значимым и разработанным, что разработаться в нем могли лишь особо одаренные личности. Появилась потребность в посреднике между общест­вом и мифическим миром.

Слово «шаман» взято из тунгусо-маньчжурских языков, где им обозначается человек, который в состоянии возбуждения общается с духами. В России это слово появилось в XVII в. в письменных сообще­ниях русских служилых людей из Сибири. Затем оно попало в Европу через иностранцев, ездивших в составе русского посольства Петра I а Китай через Сибирь. Слово получило мировую известность и легло в основу распространившегося в науке понятия «шаманизм». Среди си­бирских народов термин «шаман» в значении служителя культа, за исключением нескольких групп тунгусов, не употреблялся, а шаманы у них назывались по-разному. Тюркские племена Алтая называли такого че­ловека «кам».

Алтае-саянские народы не называли шаманизмом и свою веру. Для ее обозначения у них имелось слово jанг. Когда появился бурханизм, алтайцы назвали его jанг — «белая вера». Шаманизм же считался, ка­ра jанг – «черная вера», поскольку первый легендарный шаман был обучен камлению Эрликом. Звали его jангара. Алтайская легенда повествует о том, что один знатный человек захворал и призвал к себе дру­гого человека по имени jангара, заставив последнего камлать. Обоих Эрлик научил: одного призвать кама, другого — камлать. Тогда Улбгень сказал jангаре: «Ты будь слуга Эрлику, потому что ты не мне прино­сишь жертву, и после смерти ты пойдешь к Эрлику». Jангара сказал в ответ Ульгеню: «Пожалуй, я тебе таким же образом буду приносить жертву, как Эрлику». Ульгень сказал ему: «Отныне будет имя твое Кам. Кто будет подражать тебе, тот не будет иметь богатства на земле».

Миф об Эрлике, как об учителе камов шаманскому искусству, объясняет, каким образом у алтайцев появился черный шаманизм, связан­ный с почитанием Эрлика и путешествиями в подземный мир. Древние тюрки молились Небу. Черные шаманы выделились у них в отдельную группу, распространенную среди рядовых кочевников ни периферии древнетюркского государства, лишь после его падения и раздробления. С этого времени прекратились грандиозные общетюркские моления Небу (Тенгрии). Не стало верховных шаманов, а значит, усилились пози­ции местных служителей культа. Последние обслуживали повседневные потребности кочевников на бытовом уровне. Времена наступили тяжелые. Материальные и социальные условии жизни кочевников, рас­сеянных победителями по огромным просторам Центральной Азии и Южной Сибири, заставляли обращаться за помощью не только к доброжелательным, но и к зловредным духам и божествам. Так «черный шаманизм» стал преобладать над «белым» среди алтае-саянских народов.

Алтайский шаманизм носит вербальный характер. Это учение не имеет письменного изложения своих основ, положений, деклараций. Нет и канонических правил, заповедей, запретов, текстов молений. Все учение держится лишь на устно-визуальной базе и крайне простом свя­щенном ритуальном реквизите. В алтайском шаманизме нет профессиональной иерархической специализации на основе определенных обрядов и испытаний, через которые должны проходить шаманы при своем становлении. Камы появляются по велению духов-предков, и это не требует какой-либо санкции со стороны общества или конфессиональной организации. Пройдя свое становление под покровительством духов, получив от них свой бубен, кам становится признанным избранники божеств. Деятельность кама не зависит ни от светских, ни от духовных властей. Последних у шаманистов Алтая никогда не было. А светские власти предпочитают не вмешиваться в дела избранников духов.

Шаманская деятельное отнимает много времени и сил, а оплачи­вается очень скромно. Шаманы вызывают у своих домашних постоян­ное недовольство: и хозяйством толком не занимаются, и от камланий особенного дохода не имеют. Раньше даже у состоятельного шамана ритуальное облачение — манjяк, готовилось два-три месяца. У бедных шаманов на его пошив уходило до трех лет. Шаманов было довольно много, а разбросанное по долинам рек население — редким. При этом хозяева священной горы часто запрещали шаманам просить оплаты за свою работу: «если сами дают, — бери, а будешь клянчить, узнаю, плохо тебе будет». Если кам не выполнял это указание, хозяин горы вешал двойника шамана на сучек дерева и наказывал, а самому шаману укорачивал срок жизни. Таким образом, профессионалам камов заключается не столько в зарабатывании на жизнь камланием, сколько в их специализации на религиозно-ритуальной практика. Хороший шаман владеет приемами ритуальною сношения с божествами и духами, употребляет особую шаманскую терминологию, умеет путешествовать в ту или иную сферу Вселенной, знает дороги и маршруты этих путешествий, ориентируется в пространстве миров, населенных дугами и божества­ми.

Своеобразным сакральным дипломом кама является его бубен, получаемый от божеств и духов. Бубен свидетельствует о квалификации шамана. Облачение такой роли не играет. А вот бубном кам должен владеть виртуозно. По ходу камлания он демонстрирует жестами, ми­микой и другими средствами значение бубна, то, как ездового живот­ного, то, как оружия (лук и стрела). Нужно сочетать частоту ударов в бубен с пением — обращением кама к божествам и духам. Диалог происходит в разной тональности, отражающей голос и божества, и само­го кама. Камы умеют подражать голосам зверей и птиц, в образе которых выступают его духи-помощники, ржанию жертвенного коня, либо ездового коня божества. Подобных мелочей в деятельности кама мно­го. За ними всегда наблюдают рядовые участники камланий. По ним судят о квалификации кама.

Кам должен знать пантеон божеств и духов, их внешний вид, при­вычки. В этом отношении квалификация шамана проявляется и обращениях и гимнах божествам. В гимнах используется определенная шаманс­кая ритуальная лексика. Кам говорит с духами на их языке. Эти гимны и призывы называются алкыш. Шаман, камлая тому или иному духу, обращается к нему с восхвалениями в форме алкыша. При этом он всякий раз импровизирует свои гимны-обращения и молитвенные просьбы.

Вера в двойника

В Алтайском шаманизме представления о двойнике сложились в доминирующую концепцию, объясняющую ритуальный механизм глав­ной культовой практики — камлания, Представления об индивидуаль­ном двойнике отражают веру алтайских шаманистов в своеобразный круговорот существования человека. Структура круговорота такова. Жизнь каждого человека начинается в небесной зоне Вселенной, где она еще не имеет антропоморфной формы. Отсюда она посылается божеством на землю в материальной форме. Например, в виде падающей звезды или солнечного луча. Или через сдувание шаманом «зародышей» детей, висящих как листья на священной березе, на землю. Эти зародыши падают через дымовое отверстие юрты в очаг, а затем попадают к женщине. Так наступает утробный период земной жизни человека и возникает связь с женским небесным божеством Умай. Образуются кости, тело, кровь. С появлением на свет, первым признаком которого является «дыхание», наступает период пребыва­ния человека на лунно-солнечной земле. Когда «дыхание обрывается»  — наступает смерть. До того, как ребенок начнет свободно говорить, он находится под присмотром «Матери-Умай». Но, как только ребенок начинает общаться с другими людьми, входит в земной социальный мир, его связи с Умай прерываются. Но растет и взрослеет двойник, который заменяет человеку няньку, опекуна и поводыря Матерь-Умай.

Двойник обладает способностью отделяться во время сна от тела в виде маленького огонька, путешествовать по разным местам и возвращаться при пробуждении. Для выхода и входа он использует носовые отверстия. Считается, что если спящему человеку положить не кончик носа уголек, то он не проснется до тех пор, пока уголек не свалится, так как двойник побоится войти в тело.
Особенно осторожно человек должен вести себя в горах. Нужно опасаться выхода двойника во время сна. Если человек в чем-то  провинился, то хозяин горы или тайги может поймать и оставить двойника у себя. Случаи невозвращения двойника происходят довольно часто. Вернуть двойника может лишь шаман. Шаманы при камлании находят вернувшиеся двойников, узнавая их по признакам и чертам заболевшего. Двойников ловят в бубен и вбивают сильным ударом по бубну в правое ухо. Обыкновенный человек может видеть двойников только во сне. Шаманы и ясновидцы (коспокчи) видят их воочию. Особенно хорошо их видит кам, при содействии собственного двойника, которого шаманы отделяют от себя во время камлания. Двойник шамана может покидать теле в любое время дня и ночи по воле шамана, но только во время камлания. Отделение двойника от тела Кама происходит при помощи духов — помощников и покровителей кама, которых он привязывает ударами в бубен или опахалом из пояса, рубахи, березовой ветки и т. п. В отличии от обыкновенного человека двойник шамана все время находится под полным контролем шамана и его духов. Такие свойства двойника шамана стирают у присутствующих на камлании грань между видимым реальным и невидимым мифическим миром.

После смерти шамана его двойник продолжает обладать особыми свойствами. У обычных людей двойник возвращается к божеству, пославшему его зародыш, или переселяется в страну умерших. Двойник Кама остается на земле. Он обитает в горах или тайге и не связан с местом погребения шамана. Через некоторое время двойник оп­ределит судьбу нового Кама – какого-либо из своих потомков. Он будет служить одним из его наследственных покровителей.
Концепция двойника объясняет, каким образом шаман путешествует т в ту или иную сферу Вселенной время камлания. Любой шаманист знает, что к духам и божествам ходит не сам кам, а его двойник и духи-помощники. Они ведут к божеству не самого жертвенного коня, а его двойника. Коня, предназначенного в жертву, и двойника этого коня алтайские шаманы называют словом бура. Мясо жертвы съедаю, кости укладывают на лабаз, шкуру вывешивают на жерди у места жертвоприношения, а бура отправляют божеству. Бура становится ездовым конем духов и божеств. Последние посылают их шаманам в качестве помощников. Некоторые шаманы с их помощью поднимаются на небо, обращаясь с ними как со своими верховыми конями. Например, отпускают отдохнуть на пастбище того или иного слоя небес.

Большинство алтайцев называют двойника живого человека — jула, а двойника, вышедшею из тела умершего – суна. Видеть суна могут только шаманы и ясновидцы-коспокчи, да еще собаки, оповещавшие о нем своим лаем. Коспокчи видят суна на далеком расстоянии как чело­века со своими особенностями его физического облика и одеяния. Но такое видение суна-человека предвещает скорую гибель последнего. Суна играет роль только в загробной жизни. В момент смерти он выходит из человека в виде пара. В загробный мир сунна отправляется после сорока дней обитания близ дома умершего.

Духи шамана.

Вторым важным положением алтайского шаманизма является вера в духов шамана, составляющих его сакральную магическую силу. На этом положении держится вся религиозная практика, весь культ шаманизма. Шаманисты знают, что ни один человек не может быть камом без духов-посредников. Никто не рискнет без поддержки духов отправиться в такое далекое и опасное путешествие, каким является камлание.
Все культовые действия, которые совершат шаман, и все результаты которых он добивается, осуществляются при помощи духов, призываемых шаманом к себе в начале каждого камлания. Одни из них сообщают Каму причины болезни человека и где найти потерявшегося двойника; другие помогают ориентироваться и передвигается во время камлания в небесной сфере, на земле (по горам, хребтам, тайге) или в подземном мире; третьи охраняют от злых духов и враждебных шаманов. Свою личную охрану камы называют курчу (обруч), так как духи обвивают кольцом их голову, туловище, руки, ноги. Некоторые из духов помогают доставить жертву божеству: несут сосуды с жертвенными напитками, ведут бура жертвы. Они помогают пробраться к божеству, вести с ним диалог.
У каждого шамана есть свои духи, причем неоднородные по сос­таву. Духи делятся не страты. Общими для всех шаманов стили две страты духов: покровители и помощники. Покровители – персонифицированные божествами духи высокого ранга: ульгень и его сыновья, божество огня, хозяева священных гор. Духи-помощники образуют две группы. В одну, под названием тос, обледенены предки шамана бывшие при жизни камами. Ко второй группе относятся служебные духи, призываемые перед камланием ударами в бубен. Эти духи заполняют бубен и сопровождают шамана во время его путешествия в ту или иную сферу Вселенной. Служебные духи бубна (чалулар) составляют реальную силу шамана. Шаман ценит и стремится приумножить этих духов, включая в их ряд предков – шаманов. Личные духи, притянутые шаманом, определяют его культовые и магические возможности. Дать им подробную характеристику не возможно по причине изобилия. У каж­дого кама они, особенно мелкие служебные духи в образе зверей, птиц и т.п., сугубо индивидуальны.
Среди покровителей шаманов выделяется божество огня. У алтай­цев оно выступает под именем От-Ана (Огонь-Мать). Это божество вошло в пантеон алтайского шаманизма из наследия древнейших эпох. Алтайские камы начинают любое камлание с чествования и угощения кроплением От-Ана, обращаясь к ней с призывами. Шаманы просят От-Ана дать помощников и спутников в предстоящих странствиях камлания и всегда получают эту помощь. От-Ана выступает также как посредник между камом и божеством более высокого ранга. Но Огонь-Мать не является слугой шамана. Она их покровительница и лишь в этом качестве оказывает камам помощь. Божество огня помогает шаману, если он почитает его, приносит жертвы, беспрекословно слушается. Но оно может пойти и на карающие действия, наказывая за непочтение, пренебрежение и особенно осквернение.
К высоким покровителям, помогающим шаманам, относятся и хозяева священных гор. От них шаманы получают свои бубны. Им устраивают специальные моления-камлания. К ним обращаются с различными просьбами о благополучии роду, улусу, отдельным людям.
Среди духов-помещиков алтайских шаманов выделяются духи-предки самих шаманов. От них Камы получают шаманское призвание и шаманский дар, передаваемый по наследству. Если у алтайца проявляются признаки шаманского призвания – о нем говорят: «Тоси (духи предков) наступают, давят». Культ шаманов-предков обеспечивает преемственность шаманизма и объясняет механизм появления и становления шаманов.
Умершие шаманы-предки приводят Кама в состояние возбуждения перед камланием. Призванные по зову шамана ударами в бубен они вселяются в него, высвобождают двойника и становятся его охраной во время камлания, размещаясь на голове и плечах, руках и ногах, обвивая стан. Эти доспехи обеспечивают двойнику Кама успех при преодолений препятствий на пути в разные сферы Вселенной, при борьбе с вредоносными духами.
Тоси умерших шаманов, как и духи-хозяева гор и вод, лесов и долин, зверей и птиц, относятся к категории земных духов, ибо после смерти двойники шаманов не переселяются в страну умерших, а остаются на земле. Двойник умершего шамана отправляется к своему ару тос (чистому тосю) под покровительством которого он находился при жизни. Чаще всего это священная гора, от которой умерший шаман получил свой бубен.

Бубен и ритуальное облачение.

Когда появляется новый кам, его бубен и костюм должны повторять особенности, которые присутствовали на бубне и облачении предка, избравшего Кама своим преемником. Бубен и ритуальное облачение шамана являются священными предметами культа во время камлания, ибо они служат прибежищем для духов-помощников. Когда шаман ударяет в бубен, духи устремляются к нему. Одни из них проникают в бубен, другие размещаются на ритуальном облачении, третьи, самые главные, вселяются в самого шамана, который вбирает их в себя глубоким вдохом. Так бубен и ритуальная одежда шамана оживают во время камлания всеми своими частями и деталями.
С индивидуальным бубном связана не только ритуальная деятельность, Кама, но и его жизнь. Если во время камлания кожа на бубне лопается или на ней выступает кровь, то это значит, что духи собрались наказать шамана и вскоре он умрет. Бубен – главнейший ритуальный инструмент и свидетельство от высшего божества, своего рода сертификат, выдаваемый как право на камлание. Без санкции божеств и духов-покровителей ни один шаман не может сделать себе бубен. Не вольны алтайские шаманы и в выборе типа своего бубна, а значит и в выборе хозяина бубна. Во время камлания хозяин бубна передает информацию шаману. Именно через хозяина бубна шаман все видит и все узнает. Тип бубна указывают духи-предки во время специального камлания. Изготовив бубен, шаман демонстрирует его божеству. Как правило, хозяину священной горы. С этой целью устраивается обряд изготовления и оживления бубна, который длиться несколько дней при большом стечении народа.
Важным помощником шамана во время камлания становиться двойник животного, кожей которого обтянут бубен. Для изготовления кожи берут шкуру марала или лося, косули или коня (жеребенка), и только самцов. Двойник животного, шкура которого была использована для изготовления бубна, используется шаманом во время камлания как ездовое животное. Поэтому, совершая обряд, шаман в своих обращениях именует бубен не обычным словом тунгур (шаманский бубен), а названием того животного, чья шкура стала основой для бубна.
Когда создание бубна заканчивается, молодой кам и его кам-наставники начинают камлание в целях оживления бубна и показа его хозяину священной горы. В начале камлания шаманы идут обратным следом и восстанавливают индивидуальную историю тальника и березы, из которых сделаны обечайка и рукоятка, от начала их роста и до момента заготовки для бубна. То же делают и в отношении животного, шкура которого пошла на изготовление кожи для обтяжки бубна. И когда «пятясь назад», Камы доходят до места рождения животного, они ловят его двойника и вбивают в рукоятку нового бубна. С этого момента бубен считается оживленным. Он приобретает чула (двойника животного). Молодой шаман имитирует обучение его для верховой езды. Укротив свое ездовое животное, Камы отправляются на нем к хозяину священной горы и там, показывая бубен, который молодой кам держит за повод, получает разрешение камлать с ним до изготовления следующего бубна.
 После совершения обряда шаман некоторое время камлает один. Он прячет чела бубна от других шаманов и враждебных сил. Если на бубен использована шкура марала или косули, шаман прячет чула в глухой тайге, если коня, то в дупле дерева или превращает его в ястреба, сокола-сапсана, кречета. Прятать чула приходится потому, что собственная жизнь шаманов на прямую зависит от чула бубна. Если чула погибнет, то с бубном уже нельзя камлать, и тогда умирает сам шаман.
Иногда кам ударами в бубен призывает своих духов ночью, что бы наедине посоветоваться с ними, узнать их пожелания. В это время шаманы заставляют своих духов смотреть книгу «Сабыр Бичик». Книга помогает выяснить вещи, которые не требуют проведения большого камлания, например, какое-нибудь предсказание. Название «Сабыр Бичик» может быть переведено как «Книга о нашептывании». Разумеется о нашептывании магическом, о произносимых шепотом заговорах и заклинаниях. Но смотрят в книгу не сами шаманы, а их Тоси (предки, умершие камы). У алтайцев соей грамоты не было. Грамоты тоски – это, вероятно, предки-камы жившие в 17 – начале 18 века в Джунгарии. Туда алтайцев увели, подчинившие их ойраты, там бала распространена монгольская письменность, там ламы для предсказаний и гаданий пользовались священной книгой «Садур». Возможно, что тоски камов смотрят еще дальше в глубь веков и видят древнетюркскую книгу гаданий.
Необходима принадлежность для общения с духами у большинства алтайских шаманов – манjяк (ритуальное облачение). Его изготовление происходит по указанию духов-покровителей. Для маньяка характерно сложное внешнее оформление. Оно включает в себя: множество жгутов; сотни различных подвесок; небольшие куски ткани в виде платков; ленты; бахрому; шкуру зверей птиц и их отдельные части (когти, перья, клювы, крылья); тряпичные антропоморфные изображения в виде кукол, змей, чудовищ; иногда миниатюрные предметы быта (кисеты, игольники). Жгуты изготавливаются из конопляной веревки и обшиваются ситцем. Подвески (кольца, бляшки) делаются из железа. Колокольчики, бубенцы – медные. Все это прикрепляется к короткополой, доходящей до колен, распашной куртке с рукавами (из овчины или кожи марала) так, что самой куртки не видно. Куртка служит конструктивной основой для размещения на ней всей массы деталей, имеющих различное символическое значение. На маньяк пришивают иконографические изображения божеств и духов в виде куколок, жгутов и др., покровительствующих и помогающих шаманам совершать камлания. Костюм служит вместилищем призываемых перед камланием духов шамана, которые защищают Кама как броня во время молений.
Изготовление костюма шамана – коллективное занятие женщин (бубен делают только мужчины). Оно совершается в определенное время и сопровождается специальным обрядом. Этот обряд проходит при большом стечении народа и призван удалить скверну из маньяка, которая появилась на нем от прикосновения рук нехороших людей. Но главный смысл обряда заключается в определении степени пригодности костюма. Духи при камлании тщательно осматривают маньяка и через внушение дают каму свое одобрение или неодобрение. Если маньяк не одобряется, — его перешивают и исправляют в соответствии с указаниями духов. После утверждения ритуального костюма духами, он становится запретным для прикосновения женщин. Маньяк прошел очищение, приобрел вход для появления на нем силы шамана, стал священным ритуальным облачением и его не следует осквернять руками.
Маньяк важный, но все же второстепенный атрибут шамана. Камлать можно и без маньяка. Без бубна алтайские шаманы камлать не могут.

Общество и шаманизм.

На протяжении минувших тысячелетий алтайский шаманизм не единожды подвергался гонениям. Еще древнетюркские каганы пытались навязать своему народу буддизм. Но Будда призывал отказаться от мирской суеты, относиться к жизни как временному и случайному состоянию в череде перерождений. Кочевая жизнь учила иному: если сегодня ты жив, то старайся взять от жизни все. Бытие кочевников было суровым, а потребности – естественн

В. Шишков о восприятии шамана.

Ямщик мой говорит:- О! Тот страшный кам: все узнать может или человека съесть,..- То есть, как съесть? Разве он людоед?- Пошто? Никогда не съедает. Он старик справедливый. Вот только раз с ним и было. Тогда действительно…- Ну-ка, расскажи, брат.- Лет с 30 тому назад это было. Я мальчонкой тогда был. И кам этот молодой был еще. Вот, значит, окрестили его.- Зачем же он крестился?-  А, видишь ли, его батька-то с кем-то  подрался пьяный, да в драке-то голову прошиб другому, вот его и засудили в тюрьму. А орда тюрьмы знаешь как боиться? Ужасти. Ему и говорят, ежели окрестишься с семьей, тогда простим. Ну, он и решил, значит. Вот, значит, так кам и окрестился. Потом слух пошел, что он камлать продолжается. А в то вре­мя священник строгий был в Муюте. Надо, говорит, его проучить. За­манили его, значит, Кама, в деревню. Силой притащили. А как вытащили на обрыв, на горку, он им к говорит: «Мне только вас жалко, а то обернулся бы медведем и улетел бы». Ну, ладно. Приведи его в Муюту, а уж вечер. Он и говорит попу: «Батюшка, ты меня бить не вели. Это же верно. Ну, только что я камлаю, не могу бросить, а то меня шайтан давит, мне тяжело. Я грешный, ну, я за это сам и отвечу. А бить меня не приказывай». Однако его стали бить.- Кто? Русские?- Русские. А инородцы жалели. Русский злой, зверь. Инородец жалостливый. Повели его по улице. Велели в бубен бить. Потом опять лу­пить начали… «За что меня бьете? Кому я худо какое сделал?» Заплакал. Мы тоже, которые инородцы заплакали.Помолчал ямщик. Лошади шли в гору шагом.- Потом как загрозился. Говорит мужикам: «Вот и году не пройдет, у одного из вас отелится корова, а теленок, пестренький будет. Тогда вспомните меня». Ушел кам. Как сказал, так все и случилось. Родился теленок, пропал. А кам две семьи съел, которые били. Так один за другим и стали валиться. Обе семьи вымерли с детьми и стариками. Начисто. А третий мужик, из третьей семьи, был догадливый, хитрый. Ку­пил четверть водки и пошел к каму с повинной. Просил его. На земской-то, может, видел мужика? Ну, так это он самый.- Что ж, он и теперь камлает?Камлает. Ему нельзя без этого. Его тогда шайтаны задушат. Их много. Они работы себе требуют. Этот кам самый настоящий, страшный. Его весь Алтай боится. А зла он никому не делает. Все узнает. Болезнь прогоняет.
Ямщик вытащил из-за голенища длинную монгольскую трубку, закурил.
— И вот с тех пор, уж сколько лет прошло, как кому умереть в Муюте, ночью по улице одной, по переулку бубен стучит. Так и идет сам собой трякает, бубенцы звенят, а бубен: ту-ту-ту! Ту-ту-ту! Грохочет, а никого нет. Просто страх. Потом тише, тише, так в горы и уйдет.

Г. Потанин об алтайских камах
Камское звание получает не по обычному, а по физическому наследству. Способность к камланию врожденная. Обучением приобретается только знание алкышей, напевов и вообще внешнего обряда. Человек, которому суждено природой сделаться шаманом, рано начинает чувствовать свое предрасположение к тому: он становится болен и по временам впадает в бешенство. Некоторые по несколько лет воздерживаются от вступления в камы. Участь шамана незавидная. Камы и адучи (вожаки на зверином промысле), как говорит народная примета, — не бывают богаты. Но это воздержание обходится им дорого. Оно соединено с большими страданиями. Отлаженные звуки бубна сначала приводят такого болезненного человека в легкую дрожь, его начинает подергивать, потом подергивание становится все сильнее и сильнее. Человек начинает кривляться, глаза разгораются; он вскакивает, ме­чется, дурит. То же бывает с теми, которые вдруг прекратили камлание. Есть крестившиеся камы, воздерживающиеся от камлений добровольно. Они при всяком звуке бубна страдают от подергивания и прис­тупов бешенства.
В Онгудае, в центре Алтая мне рассказывали, что если на кого выпадет рок быть шаманом, тот сначала терпит физические мучения, ему ведет руки, ноги; он становится болен. После этого он учится у старого кама. Сначала слушает напевы, потом повторяет их тотчас же за учителем. Камское звание не всегда передается отцом сыну, но как врожденная болезнь, влечение к камству бывает наследственно. Поэтому у кама часто родятся дети, предрасположенные к болезненным припадкам, ведущим за сбой вступление в камское звание. Камская страсть наследственна, как дворянская порода, как «белая кость». Если сын Кама не почувствует склонности к камскому званию, то какой-нибудь племянник родится с этим призванием. Но есть, по-видимому, и такие шаманы, которые вступили в это звание по личному хотению. Однако, родовые шаманы могущественнее обыкновенных.
Процедура камлания у камов разная. И самое действие разнообраз­но, и песни, и боги, которых кам призывает. По-видимому, состав дру­жины духов зависит от того, к какому поколению принадлежит шаман, от его родственных отношений. Всякая кость (сеок) имеет своего бога и камлает ему. Только Ульгень и Эрлик боги общие для всех алтайцев.
Камы призывают и своих умерших отцов как духов. Если кам же­нится, то он призывает и тех духов, которых жена приведет с собой. По-этому дружина духов у кама будто приданое: частью она составляется из доставшегося по наследству, частью приобретается новыми родственными связями.
Смотря по божеству, к которому обращаются с молитвой или жертвой, процедура камлания бывает различна. Она должна изобразить поездку шамана со своей дружиной духов к далекому обиталищу божества. Если это божество живет на небесах, например, Ульгень, то мисте­рия кама должна наглядно изобразить путешествие на небо, причем шаману приходится, как по ступеням лестницы, переходить с одного неба на другое, пока он не достигнет последнего неба. Если божество живет под землей, как, например, Эрлик, то мистерия изображает, как шаман спускается в подземное царство.
Внешнее — обманчиво
Простые и понятные обряды, демократизм культура, свобода духа. Экологичность мировоззрения увлекают в магию шаманизма тысячи людей. Но нельзя ограничиваться наблюдением лишь внешних его проявлений не следует. В этом случае о шаманизме обычно складывается впечатление как о примитивном колдовстве, усугубленном ненормальностью самого шамана. Каких только ярлыков не вешали на шаманизм и шаманов случайные наблюдатели: бесноватый, безумный, сумасшедший… Чужую культуру сложно понять и принять. Она непривычна и порою кажется дикой даже очень умным и многое повидавшим людям. Например, умнейший Петр Чихачев, исследовавший и 1842 году малоизученные районы Алтая, писал о религиозных обрядах шаманистов с явной иронией.
Идолопоклонство алтайских народов, довольно грубое, сводится к символическому представлению о добре и зле. Лошадей, быков и овец, приносимых в жертву божествам, варварски умерщвляют: либо, четвертуя, либо, рассекая животному грудь и сжимая сердце рукой, чтобы прекратить его биение. Все это, однако, происходит с необыкновенной быстротой, и животное погибает мгновенно. Затем жертву поджарива­ют на огне и съедают. Эта вторая часть жертвенной церемонии совершается еще быстрее, чем первая, так что можно с полной уверен­ностью сказать, что если бы набожность алтайцев равнялась их непомерному аппетиту, то, несомненно, этот народ был бы святым.
Религиозными церемониями руководят «абиссы». Так алтайцы на­зывают своих священнослужителей. Последние не пользуются никаки­ми привилегиями и по окончании ритуала включаются в обыденную жизнь, совершенно не считая себя выше других людей и не требуя ни­каких почестей. Таким образом, фанатизм почти полностью отсутству­ет у этих народов и религия играет у них второстепенную роль.
Примитивные представления о божестве, которому алтайцы поклоняются, заставляет их смотреть на приносимые жертвы как на некий договор связывающий обе стороны взаимными обязательствами. И когда жертвоприношение не приводит к желанному результату, разъяренный алтаец иной раз весьма сурово расправляется с окружающими предметами. Он их ломает, сечет или топчет ногами, разбивает на мелкие куски большой барабан, однообразная дробь которого служит аккомпанементом к священным песнопениям абисса. Часто алтайцы перелагают на последнего ответственность за нерадивость богов.
Они верят, что физически страдания исходят от сил зла и счита­ют, что для излечения болезней нет иного средства, как изгнание злого духа из тела больного. Для того чтобы этого добиться, они иногда при­бегают к «хитростям». Так, один димиджи из племени чулышманов, сопровождавший меня, заболел оспой. Я вынужден был покинуть боль­ного на чужой для него земле, и распорядился положить на его импровизированную постель из листьев и травы несколько кусков сукна и красного бархата. Этот народ считает, что самый великодушный чело­век не может преподнести ничего прекраснее такого подарка. Среди товарищей больного находился абисс, который, увидев столь великолепные дары, заявил, что нашел способ изгнать болезнь. Куски материи повесили на ветви соседнего дерева, и церемония жертвоприношении началась. Все направили взоры на волшебный талисман, живописно развевавшийся на ветру. Алтайцы были уверены, что, увидев предназначенные ему дары, злой дух немедленно покинет тело больного, чтобы схватить добычу, которая удовлетворит его алчность.
Места отправления религиозных культов у алтайцев никак внешне не отмечены. Единственный их признак — шкуры лошадей, коров и быков, развешанные на длинных шестах, для того, чтобы снискать, благорасположение злого духа, или простить о некоторых милостях у небесного бога, или отблагодарить его за те, которые уже получены. Эти необычные останки производят странное впечатление, когда находишь их среди пустынной равнины или на вершине голой скалы.

Поделиться:
Система управления сайтом HostCMS v. 5
Дата: 29.04.17